Вдохи Зары
Замерзали
Хриплым криком вожарей.

Час рассвета,
Прошлым смугол,
Сон изведал облаком грез.

Убаюкал
Пряжей вьюги
Нравы Мары в скрип колес.

Листопадами
Родные узы были,
Сладок-горек дым желанных в ночь увлек.

Одевать молвой,
Невестить звездной пылью
Девку-яблоко.

Хмель безбрежный
Горе брезжил, —
Одолели в набег косматый.

Медной тенью
Крался бражник —
Тайны древней верный страж.

Торопились
Прятать осень
В шелест сосен, — разгул мятежный.

Где пожары обещали
Дым Отечества утешить.

Теплота твоих рук в ожиданье разлук.
Теплота твоих рук обещаньем разлук.
Это было весной, когда мы уходили из дома,
Времена, когда мы навсегда уходили из дома.

Не ищи меня, мать, — ушел день обнимать.
Ты прости меня, мать, пропал ночь обнимать.
Чья беда, что мы все навсегда уходили из дома.
Времена, когда мы навсегда уходили из дома.

Чаяли даром рдели закаты молвой коромысла
Плач безутешный пестовал перстень державный
Дочь попрощалась горький рассвет выпил омуты глаз
Где веды Оки сберегли росы слёзы невесты

Ждали все колодцы свадьбы, хлеб да соль, купели торжества
Годы пеленать беречь горстями Белояра
Красить ветер в синий пламенем цветов песней колеса
Мед кипел в ладонях счастьем необъятно

Где лес породнился со степью
Века окольцованы звоном
Дожди молодили весной
Урожай молока

Он — шустрая куница,
Забрался порезвиться
В птичник.

В расчетах убедился
И тронулся в путь,
В судьбе определился —
Его не свернуть.
Кто кайф ему сломает,
Кто когти обломает,
Кто с этим зверем сладит,
На цепь его посадит?
Кто?

Какие планы лепит,
В какие дали метит —
Известно!

Он сразу целит в дамки.
Расставлены приманки
Повсеместно.

Напряжены стрелки —
Глаз не спускать!
Защелкали курки, приказ:
— Не упускать!
Но вновь пусты капканы,
И мирно спят жеканы,
Теряют в весе псы,
Обмануты ловцы —
Увы!

Опять кричат газеты,
Свои дают советы —
Напрасно!

Контроль ужесточили,
Начальников сменили-
Напрасно!

Его хранит Гермес
С младенческих лет,
Спускается с небес,
Спася от бед.
Его богатый опыт
Еще отцами добыт.
Он будет домножаться —
Кто смелый с ним сражаться?
Кто?

Целил в ребро. Прятался в заросли
Стеблем отмеченный, наспех лукавил в ответ.

В миг увековечены края бесповоротно,
Отрекались с вечера дырявым рукавом
Выросла в упрямый прух скала, — разбилась лодка.
Не схватить язвить чуры в окрест роковой.

Править скобой в смуту хотелось резво.
Мудрый хопер в хохот утера трезвый.
Щуриться поздно, гонит заноза в истень.
Красить сурово просится слово в узде...

След в сарынь простынет, воздух вздохов твоих
Унесет в рассвет челнок утлый —
Повенчать стрижень лучами, смех водворить
Взмахом в задворки сна.

Слезы бегут по родным щекам прямо в ладони мои,
Светятся алым — в ночь блестит чекан заново стон молить.
А может рукава засучить,
И в омут головой пасть.
Упрямить скулы в робкий зачин,
Довериться молве в сказ.

Безумить стрежнем без берегов,
Лукавить безмятежно.
Туманить взгляды светлой рукой — рекой,
Разбрызгаться в дежвень.

Обадежить день всякий надеждой лохматой в цветах Верояни.
Затеплится ахонь — ресниц ароматы брызгами ранят.

Твердыня лица твоего
Румянит шелками,
И слезы седых воевод
Хрусталятся в камень.

Зарился надрыв скулатить голос плачин,
Медью братчин встречать рассветы.
Щуриться свечой Коляды шепот просил,
В гроздья росы кулак заветить.

Вечный мой, могучий мой!
Прилетай, дождем умой.
Повели огонь держать
Рассудком раскаленным.

Смерь резцом явить лицо, —
Заскрипело колесо, —
И отвагой ждет ватага
В бледный лик Луны.

Теперь вперед, в кипучий брод,
Отряхнуть крыла в полет,
Обнажить клинок дерзан
Сгорать осенним кленом.

Звонко петь в годины бед,
Сердце в цень отдать тебе.
Благодарен звездным даром
Ведать светом полыньи.

И торопит буйный разум бросить сумрачное разом,
Вспомнить запах тропы, обернуться к ясному.
И излому луча без затей прокричать:
Как ходил, как искал, что нашел.
И излому луча без затей прокричать:
Как ходил, как искал, что нашел.

В городе Париже в начале июля
Я столкнулся с ним, когда играл в прятки.
Он рвал свои стихи, пил дешевые виски
И плакал.

Его поджидала смерть
И он знал об этом.

Его лицое изрытое траншеями сомнений
Успокоилось, покрылось слоем мела.
Я спросил в упор: «Куда ты собрался?»
Он шепнул: «На небо», и улыбнулся.

Честное слово! Честное слово!
В душном июле я запомнил как он умирал.

От снов до вдохновенья целая вечность,
Я трижды мог пропасть пока ее мерил.
Звериное чутье выручало в слепой дороге.

Я встретил могикан, для которых честь табу
И холеных фаворитов, что бесятся с жиру.
У первых был внимательным учеником,
Вторым вгрызался в глотку тихой собакой.

Издерганный молвой о распятой любви,
Израненный баграми языкастых пророков
Я медленно ступал по дымящей земле
И мучался жаждой.

Может быть мне просто повезло
Воронью всему на зло.
Мне не дали сгинуть в прорве дней,
Помогли залечить раны.

По тропинкам узким и шальным,
По обрывам ледяным.
К родникам живым провели меня
Мимо зоркой охраны.

Я припал к воде запекшимся ртом
И жадно пил глотая свое отраженье.
Да видно перебрал живительной влаги,
Меня начал бить озноб.

В памяти кипел раскаленный июль.
Париж не поперхнулся своею жертвой.
Я решил двигаться чтобы согреться,
Я начал двигаться чтобы согреться.

Честное слово! Честное слово!
Я не хочу умереть в ожидании солнца.

В городе Париже в начале июля
Я столкнулся с ним, когда играл в прятки.
Он рвал свои стихи и пил дешевые виски
И плакал.

Его поджидала смерть
И он знал об этом.

Его лицо изрытое траншеями сомнений
Успокоилось, покрылось слоем мела.
Я спросил его в упор: «Куда, Джим, собрался?»
Он шепнул: «На небо.»

Возгласы сулят радость вещую —
Звёздам высекать путь восторженный.

Где пройдём с тобой — там печаль и боль,
Ты всегда сестра милосердия.

Пал ковыль к земле образумить нас —
Выстудить ковши в час усердия.

Ждём рассвета вдох — закипает кровь.
Ночь готовы жечь ради славы дня.

Песней воскресай, горький, летний зной пой.
Выведи больных к белым родникам,
Дай свободу всем в танце огненном.

Ждём рассвета вдох — закипает кровь.
Ночь готовы жечь ради славы дня.
Ради славы дня закипает кровь.
Ночь сожжём дотла — звоны пей смелей.

Зорьку сыграет труба
Ветер крыло расправит
Знамя упругий парус
В сердце знакомая дрожь.

Юные пионеры
Песню в поход споют
Огненные промеры
В звёздах пернатый путь

Пусть я давно не молод
Пыл поостыл мятежный
Но поведёт, как и прежде,
Взгляд синеокий твой

Ты позови – я отвечу
Помнит тепло ладонь
Видели нашу встречу
Осенью золотой

Слышится звон хрустальный –
Это слились зеркала
Мы обручились тайной
Пестовать каравай

Бездна гудит под нами
Ходим по ней босиком
В небе косматый танец
Светится серебром

Сны стерегут браслеты
Меди тугой оплёт
В пепел сгорает лето
Раны рубцует лёд

Сроками вёсны грянут
Дрогнет росой кристалл
Вихрем вернётся пламя
Мёдом обжечь уста

Юные пионеры
Песни опять поют
Огненные промеры
В небе пернатый путь

Бездна гудит под нами
Ходим по ней босиком
В звёздах косматый танец
Светится серебром

Звали перекаты броситься в обрыв
Ночь влеклась Купалой осторожно...

Алые зарницы, дальняя гроза
Обнимались тайной в полудрёме

Я остался песней лета
На губах твоих отчаянных и дерзких
Говорил: «Я буду предан!
За тобой пойду на край земли, скажи лишь слово! –

Крылами одари!»
И летели в поднебесье
Безоглядно наши вздохи-охи!
Как тебе я благодарен!
Прозвенела тень космато
Искупаться храбро в звёздах!
Как тебе я благодарен!

Там – среди сугробов, волчьих ягод –
Потерялись мы безымянные

Поминать забаву-грезень
Коготь шалый посреди зимы

Я остался песней лета
На губах твоих отчаянных и дерзких
Говорил: «Я буду предан!
За тобой пойду на край земли,
Скажи лишь слово!»

Я ищу тебя ночью и солнечным днем,
Я гляжу встречным феям в глаза.
Я готов пригласить из них каждую в дом —
Но никто не похож на тебя.
А может, ты в синем лесу живешь,
В доме, сплетенном из лоз?
Я открываю настежь дверь —
Я жду, когда ты придешь.

В моем саду так много цветов —
Я их все подарю тебе.
И ты опьянеешь от запаха трав
И уснешь на моем плече.
И чтобы друг друга лучше узнать
Мы выйдем с тобой под дождь.
Я открываю настежь дверь —
Я жду, когда ты придешь.

Милая, все будет хорошо —
Солнце вновь подарит нам тепло,
Новый день разбудит свой рассвет,
Вновь придет весна, растает снег.

Я спою тебе весенний блюз.
С твоего лица исчезнет грусть.
Ты полюбишь все мои стихи,
Ты простишь мне все мои грехи.

А потом уйдем с тобой туда,
Где смеется радостно трава,
Все забудем, всех прогоним прочь —
Ты увидишь, как танцует ночь.

Расставаний грусть и радость встреч —
Как же нам все это уберечь?
Я не знаю, как я раньше жил,
Кем-то бредил, чем-то дорожил.

А когда поженимся с тобой,
Будешь ты мне верною женой.
Нарожаем рокеров-детей,
Чтобы дружно пели: — Е-ей!

Я усну, и ты приснишься мне.
Каждый сон мой — сказка о тебе.
Ты поверь, как я люблю тебя.
В это верят Солнце и Луна.

Я усну, и ты приснишься мне.
Каждый сон мой — сказка о тебе.

Ремнем сумы противогаза
Укутай правое плечо.
Дитя Великого отказа
Вскрывает день своим ключом.

Забудь докучные уроки,
Забудь, уставу вопреки.
Шепни магические строки,
Проси совета у реки.

Наполни легкие дорогой,
Губами тронь пыли настой,
Зажми в руке щепу порога,
Теперь вперед лети — не стой!

У-у, Мама, я ухожу в никуда...
У-у, Mама, проводит в путь суровый ворон,
Три раза осенит крылом.
Люк в неизведанное сорван —
Я ухожу...

Брось прахом, что скрывает тело,
Останься голым под дождем.
Крылатых стая улетела.
В миру прощения не ждем.

Умойся росами степными,
Укройся травами в ночи,
Завидуй, кто в пути остынет,
Жалей тех, кто камнем век влачил.

Мама, я ухожу в никуда...
Проводит в путь суровый ворон,
Три раза осенит крылом.
Люк в неизведанное сорван —
Я ухожу...

Путались в гривах тропы,
Болью чернели скулы —
Вёсны мирить уздой.
В ропот глухой утробы
Местью грубели шкуры — мздой:

Льдами распорот взгляд.

И стародавний мёд уста кропил,
Где мудрые ведут непобедимых.
Судьбою общей поклялись
Стоять плечо в плечо до самого конца.
Где очищение горит в сердцах огнём,
Смятенье в клочья рвётся дымом.
И смерть уж больше не страшит
Безумной яростью изломанных мечей.

Дети чужих времён,
Где целовались мы-
Вьюги молву хранят.
Звали снега ремнём,
Память седой зимы-
Девственный яд.

Помнят героев плахи,
Как неуёмно плакать
Яблоком тесным
В золото песен.

Где сны сбываются...

Кто свечу затеплил Богу
Обещал дней серебро
Кто вернулся в сон глубокий
Обуздать веков разброд

Брызги ключа мчали, розги лучом погоняли
Святки встречать, чаять розги венчальным пожаром
Тень колеса замерла величать окояра
Сны бересты стыли, жаждой шумел полушал

Белым полем, чёрным лесом
Гнал неведомый упрёк
Был набегами изрезан
Колос вдоль и поперёк

Виноватый я...
Погребён снегом заживо...
Взором одеял
Огибал прели завизе...

Пах запри медной кашей
Молодцов посмешить.
И уйди мокрым кашлем,
Краем талой межи...

А хочешь — выбрось когти,
Зной-картуз заломи.
Хлебни канавы Охты
Мимо дыр-соломин.

Тут и поживится
Рой зубастых стебак.
А гибкие девицы
Залпом выпьют тебя
Без зазренья.

Мальчики, девочки, сказки-припевочки
Кто вас заставил молчать?
Были и сгинули, бедных покинули
Где вас теперь отыскать?

Сестрички-братики от глаз попрятались,
Отвагу некому петь,
Встречать улыбками рассветы зыбкие,
В походы не оробеть.

Вернитесь, сильные, ветрами пыльными
Сердца надеждой согреть.
Из заповедных мест, где золотится честь
Кострами в сумерках лет.

Не ходить у брода твердою стопою.
Сумерками сброда в травах не блуждать.
Не сгореть зародом, не уйти обоим, —
Был задаром продан брызгами в хрусталь.

Перьями летел, понял наперед:
Всякому любить до срока.
Веткой не удел, листья зря берег
Обратить ущелья в рокот.

Смуглою щекою спрятался в осинах.
Зимовал тоскою потерять тебя.
Отрезвел сохою, яблоком-росинкой
В бересту закован — поздно отступать.

Огненной пчелой тронь мою ладонь,
Спрячь холмом отмету Солнца.
Прозвенел черед в выстрел золотой
Лечь на свежий холст узорцем.

Как дымились стрелы черным опереньем,
В ночь сугробы — трели стыли на губах.
Облако свирели высохло веленьем.
И усмешки зрели дикого купать.

Последний детский упрек теряй в колодцах теснин.
Кто плечи плетью увлек, пьет торопливо.

Когда зовет потолок увидеть небо в чистынь,
Дрожит слезою дорог смола полива.

А венок высыхает в мокрый порох удач.
Помнят волны Сигая запах весел судач.
И туман прячет станы шкурой ранней овцы.
И урочицей станет у берлоги цветынь.

А так ему и надо: в тропах лицо,
Светится лоб до восхода.

Затак шагать в Анадырь, помнить крыльцо,
Ждать в рукавицах окота.

Успеть принять глазами
Первых собой.

Плакать в Узарень
В травах босой.

А так ему и надо...

Только для тебя одной
Зарёю цвёл,
Сватал в ожерелье Пламя звёзд.
Синим ветром серебрил уста небес,
Остывал в твоих ладонях поцелуем.
Волновался океан...

Только для тебя одной
Только для тебя...

Трепетом алых струй
Пьянел ревнивый воздух
Плеском птичьих стай
Игрались облака...

Где день сгорал, упрёк прощая
И другой судьбы не знал,
Надежд не чаял

И звенели искры-брызги
Берег трогала волна
Пелось имя ночью мглистой
Тайна древнего руна...

Только для тебя одной...
Только для тебя...

Светят мозолями без стыда, лодки не смолены берег греют.
Лица щербатятся: «Дай!» затемно ждать вестей, смеху

Не обернуться в румяны щек, —
Тропы в Китай уводят запахом.
Стынет в загар плечо,
Веки готовы сечь вырей
Лукавым взглядом, —
Новую Мекку взглядом.
Русый вплетать узор
В мокрый узел.

Урочить досужий звенел серебром, плачем летел в пыли.
Распятьем задушен, хрустело ребро пухом чужих перин.
И поделом ручьи щеки секут, —
Ныне коней сажень путана
Через ноздрю учил ночью якут
Не проморгать взашей удали:
— Чужих перечь не отругать...

Ты думаешь, мама, если сын не дурит,
И письмо, ликуя, домой летит —
Все прекрасно, мама, всё прекрасно,
Улыбнетесь соседу гордо с отцом
И уснете спокойным сном.

Ты думаешь, мама, вздыхая украдкой,
Что сыну порой живется несладко,
Что не раз и не два он с бедою встречался
И, судьбой удрученный, домой возвращался.
Ты приводишь сыну в пример отца,
Ты желаешь ребенку добра.

И в один день прекрасный радости слезы
Хлынут из глаз словно вешние воды.
И, стесняясь себя, ты обнимешь сына,
Завещая ему дорожить любимой.
Пожелаешь сыну быть счастливей всех,
Вспоминая его детский смех.

А когда в старый дом вдруг придет тишина,
И тебе не в радость её немота,
Скажешь — весточки нет, не случилось ли что,
Да к тому же невестка не пишет давно.
А спокойный отец скажет, глядя в окно:
— Что ты, бабушка, всё хорошо.

Всё хорошо! Всё хорошо! Всё хорошо! Всё хорошо!

Но завернул в овечий мех тебя отец на берегу.
Малиной грел, метелью вёл, Брусницей звал — в сугроб реку.

И в выстрел гона у седоков дымились кони в узор оков.
Просили травы из-под копыт вернуться равным в круг догопыт.
Без рукавицы пьяной молвой в осень дымится степь булавой.

Голос ходил ночью сполохом,
В ворох годин лапу полога
Сбросил с глаз — пробудил уверень доли.

И ни за что кинут шкурами,
Взят усачом целым куренем:
Стал горазд на пути встречать повторень.

Бел пел пыльным звуком,
Жаль, жар! — Гнев аукал.
Ветреный, бросился видеть зря.

Ил был по колено,
Звон — вон: веткой горелой —
Вед уныль, в сумерках клен в листья зареван.

И черта лопнет в брызги,
А вчера парень рыскал
Уберечь навсегда твой прищур.

Пропадал снегом в ливень,
А господарь горстью гривен
Правит речь. Свысока ждет солнечный чурень.

Мне бы только вспомнить имя твое.

Добpовольно изгонимся в скиты пyсты.
Удавиться в петле вакханальи.
И потомки в могильные плюнyт кpесты,
Меpтвых выpядят в маски канальи.

Канем в пpоpyбь лета. Без помин, без кyтьи.
Онемеют свидетели pазом.
Разpовняет могилы бyльдозеp сyдьи.
Hе смyтит слеза yлого глаза.

Чеpедой зyбы выпадyт с пpелой десны,
Hе вонзятся в кpyг теплого хлеба.
Мы с тобой сгинем pжей y поpога весны,
Закоптив дно тяжелого неба.

Глубокие печали в теплицах измельчали,
Дно выстлал мох.

В глухих подвалах бреши, пророком ворон брешет:
Кто смел — лети!

Рвануться сизой тучей, да осенью — падучей
Трясет ряды.

Считает череп течи,
Грудь чует визг картечи —
Полно, братцы! Полно. Битых не трожь.
Конюшню лихорадит свара-дележ.

Когда реки мне были сестры, а ветер назвался братом, —
Потерялся гордыней летней, уши золотом проколол.

Кровью алой писал узоры по щекам и груди упругой,
И крылатили вороны плачем над горячею головой.

Обманули дурные травы, увели без огляда грезить.
Засмотрелся гуляка в Солнце и не вспомнил прикрыть глаза.

В мыльный июльский зной обезоружить сном,
Выцедить зель нутра.
В ночь холодеть виском, вешать ярлык — «изгой»,
Ветками шаг устлать,

Выпорхнуть из силка через страхи,
Нить в куски порвать —
И увидеть себя в одном
Я так хотел быть светлым!

Пробирался тропой ночною по камням и пескам сыпучим.
Наплясали шальные звезды от беды отвести беду.

Был готов целовать всех разом; вдруг Луна пополам раскололась, —
От обиды терял сознанье, и в бреду умолял спешить.

Видел стены с лицом великим, по слогам нашептал молитвы,
Попрощался слезой в ладони, — провожали в путь голоса.

В степь колесом неслись, вслед распласталась рысь
Лапой задеть плечо.
Вымостить к сердцу гать, ропоту потакать, —
Плавят зрачки еще!

Вынести на плечах пепел к Югу,
Выбрать белый цвет, —
И увидеть себя в одном...

Без одежд прямо к горным вершинам.
Без надежд возвращаться назад.
Пусть гроза прогремит твое имя,
И слеза вспомнит детская.

Без оков рвешься облако пенить.
Далеко крики гнева слыхать.
Унесло вихрем в дальние звезды,
И молва перьями легла.

Забыть виска узор нет задора и силы.
Среди трясины зол пенятся следы.
Кто завязал узлом горсть волос и жилы,
Проклял дым, синий горький дым, дым, дым...

День и ночь крылья белые вижу,
День и ночь вспоминаю тебя —
Жду вестей предрассветного неба,
Где мелькнет певчая звезда.

Улетай первым проблеском Солнца,
В гордый вызов орла,
Брось в огонь шелест в грубых ладонях —
Не вернуть окриком тебя!
Не достать выстрелом тебя!
Не объять росчерком пера...