Призраком танец кружился над чёрной водой,
Пела хмельная душа громче Вселенной.
Вихрем гнездился в зрачках пожар молодой,
Лопались в брызги сердца верой смиренной.
Пили блаженно горстями пепельный звон,
Запах зимы даровал брачное ложе.
Юная фройлен, прощайте, ваш утренний сон
В жарких осенних объятьях не потревожит.
Брошен в жерло времени, мыться вихрем прошлого
Тайны запредельные ведать лезвием луча.
В брызгах солнечных узреть руны сокровенные
Залпом мысли бренные волей обручать.
В девственный огнём икон взгляд искрился в сумраке
Жечь безумной истиной сердца.
Белым-белым утренник сеял благовестие,
Тень измерить гранями креста.
Выбор грозный, выбор праведный
Добровольцев обретал.
В клочья рвали имена ветра,
Ярилась руда, слово не предать.
Первопроходцам посвящается
Всем нам в боях досталось
Не сосчитать потери.
Жгут боевые раны
Прошлое не тревожь!
Зорьку сыграет труба,
Ветер крыло расправит,
Знамени вольный парус
В сердце знакомая дрожь...
Новые пионеры
Песни в поход споют
Подвиги прозвенели
В звёздах пернатый путь.
Как пришла лиха беда
Из-за моря синего:
Враг нагрянул несчетный
Севастополь-крепость забрать.
Нам с тобой уступать
Было не с руки:
Или грудь в крестах,
Или пухом земля.
И сказал адмирал:
«Неприятель силён.
Встанем грудью навстречу —
Отступать дальше некуда.
Будем биться геройски,
Государь на нас надеется».
«За родное умрём», —
Прибавляли мы.
Барону Унгерну фон Штернбергу Р.Ф.
Пелисть в глазах, cмерть да любовь,
Пощады не жди.
В гибельный звон клятве верны,
Редеют в боях полки.
Владыка и вождь, слово и кровь,
Ярится белый свет.
Плавится ночь, хрупкой свечой
В сердце кипит огонь.
А вечное небо помнит тебя всегда
Вечное небо подвига ждёт.
Глубиной костров мятежных я пропал
Криком на ветру тугом растаял.
Не смеяться, плакать звал.
Освятил единой верой порох слёз
Прошлое оставил зреть калекам.
Возвратился заново
И дрожала ночь,
Сердце юное пылало.
Атаману Семёнову Г.М.
Где пламенел закат,
Ты тоской объят,
Пробирался оврагом чёрным.
И не слышны шаги,
Вечер след укрыл.
Берег серый плескался челном.
Ждали вёсла рук игривых.
Где поток влечёт,
Только путник мылся гривой,
Да немел плечом.
И остывал Онон.
Где раздумий полн,
Ты не мог с уключиной сладить.
Вот не знал, не думал, не гадал,
Что мне остаться одному,
Не утонуть и не пропасть среди потока —
Ока вынесла меня,
А я вчера овражно, взглядом влажным
Ждал июнь.
Верил — юн:
Свет неверный, блеск далекий
В сумерках горячих.
Птицей легкой, криком зрячим
Замерзал в чужих ладонях,
Ворожил узлами жил,
Ночей добычу звоном бросил.
Осень бурым запеклась
На рукавах широких, гнали сроки
Уберечь
Воли речь —
В сон умыться, в зной оплавить
Сеть морщин — следы охоты яростной.
Пели небо перья белые,
Где печаль таили заводи,
Где ревниво север хмурился;
В пляс пустились ветры буйные,
Побледнели щеки осени
На крыле округи выстудить:
Будет отчаянно долей метельной —
Жгите костры.