Сны дышали жарко пухом золотым
И молва искрилась недотрогой
Звали перекаты броситься в обрыв
Ночь влеклась Купалой осторожно...
Алые зарницы, дальняя гроза
Обнимались тайной в полудрёме
Я остался песней лета
На губах твоих отчаянных и дерзких
Говорил: «Я буду предан!
За тобой пойду на край земли, скажи лишь слово! Надеждой одари!»
...смехом свеченный брызги звал извечь в день чужих затей.
В скалах выгранил плески плеч твоих, чуб крылом задел.
Окольчуженный, цветом щек горчу, — падал горстью петь.
Неразгаданный, дно таила гать, — хвост рассек ступень.
Распятый в снах! Теперь никто не спросит,
Как умел встречать
Дождями осень, греть травой обрывы рек.
Брить тугой колчан ветрами,
Долей брать ладонь ульчан,
Прощать молвой, роднить тропой, — ребром телег.
Невестить перья по хребту
Коврами храбрым, заклинать лапту
В осколки мудрых «верь», вить гнезда в голосах.
Росой крепить обряды
Растаял долгий день.
Позвал вечор Айрата
Помолвить тенью тень.
Где камни стон глотали
Мятежный, неземной,
Где ивы песнь рыдали
Протяжно и сумно.
Пустынною тропою,
Разлуками клеймен,
Спешишь молвой прибоя
Держать огонь имен.
Прозвенел стрелою праздник вольный,
Плеск знамён слезой благодари.
Песен искры, танцы поднебесья
Помним я и ты.
Где юнцы в зарницы долю звали,
А девчонки взгляд дарили смелым.
Тень беды коварной в сон мизинца
Не устерегли.
Знали мудрецы в осенний стон,
Что случится — то случится.
Время пеленать стальным крылом
Тление низин.
Юрию Наумову
Только бы остаться самим собой,
Встретить отрешенно холод и зной;
И не испугаться дрем-голосов,
И не захлебнуться в омуте снов;
И не затеряться в пляске теней,
И не оступиться в пропасти дней.
Только б не сломаться под тяжестью слов,
Буднями умыться в редкий улов.
Выплакать ночами горечь утрат,
Заново дивиться зелени трав.
С небом породниться песней орла,
Взвесить небылицы мерой узла.
Сжечь в огне смятений подлость и ложь.
К черту разговоры, не проведешь.
Выстудить ветрами сумерек страх
И развеять пепел выгод и благ.
И не подавиться горькой молвой
Только бы остаться самим собой.
С боевыми глазами, с перекошенным ртом
Вырывались из тьмы, не заботясь о том,
Что нарушили мерные струи
Чужого веселья.
Вдохновленные Солнцем, окрыленные Ветром
Раздирали бока, раны сыпали пеплом,
Проклинали угрюмые годы
Тупого безделья.
Благородным порывом загорались юнцы:
Разбивались замки, раскрывались ларцы, —
Испарялись последние капли
Дурмана-похмелья.
Мы пробудились от долгого сна:
Слух режут звуки тревоги.
Кто охранял наш покой,
Кто нам строил берлоги?
Кто?
Думал птицей
Лететь над водой,
В зов проститься,
Молиться о той,
Что сберегла крыла.
Криком помнить
Изгибы степей,
В лапах бойни
Пропеть о тебе,
Что сберегла крыла...
Забайкалье, р. Онон, август 1990 г.
Нежно звенели струны,
Пили друг друга взглядом,
Падали звёзды с неба
Без ума.
Грели ладони руны,
Танец пьянил обрядом,
Былью рождалась небыль
Без ума.
Сказка кружилась рядом
Как обручились мы,
Пали покровы Лада
Плач зимы.
Птицей ручной
Я купался ветрами,
Облака подо мной
Как снег.
Вечер сгорал,
Остывал горький пепел.
Небо в твоих глазах —
Детский сон.
Сентябрь раздел яблони,
Зашелся дождем едким.
Простуженный день я бранил —
Не чувствовал рот метки.
Дорогу кромсал тропами,
В застолье водой грезил.
Цеплял облака стропами,
Крестился серпом лезвий.
Измену глотал хлопьями,
Грехи доверял лупам.
В бессилии тряс копьями,
Глаза закрывал трупам.
Тучи укрыли от звёзд морозных
Выдохом чалых степей листопад опоздал
Дождь обошёл стороной одинокий костёр
Свет серебристый печалью несмелой согрел
Яблони думы прощали навзрыд
Сладость суровую плавили детской истомой
Дом оставался покоем в далёких степях
Сок возвращать на уста урожайным серпом