И украдкой видел: звёзды выше
Целовались песней до утра.
Палый выдох соты лада выжег,
В поле звать язык содрал.
Но только зря чернели травы —
Гулял косарь всё вкруг да около,
Падь узла дымилась знать управу
Повод зоркий по плечам
Гудел речам, сверял палатки,
Вёл ревниво пеной ивы
Обещали возвращать всегда
Берегами хватки. Верил я, счастливый,
Отпускал темнеть закат,
А рядом пелись взгляды,
Роднились одиноко
Ах, Иудея печальная
Синие сполохи гор
Кольца седые венчальные
Вечные спор и покой
Ветер в лицо, горсть дорог
Блеск средиземного моря...
Мил человек, величай меня,
Где-то мы свидимся снова...
Светятся взгляды прощальные
Девичий робкий укор
Просишь довериться жалобно
Пить через край пепел северный
Если б ты только знал,
Как я, приятель, устал
От бесконечных дрязг,
От недоверчивых глаз.
Мне б тишину снегов,
Свежий весенний дождь,
Удаль лихих Ветров,
Прелесть вокзальных снов...
Длинные руки нужны
Чтобы достать до Луны,
Вечно в достатке спать,
Жар под себя сгребать.
Мне не нужны они —
Мы ведь не тем сильны:
Верностью хороши
И широтой души.
В белых березовых снах
В белых березовых снах
Бродит Иван-дурак —
Тот самый Ванька-дурак.
Ищет он счастье свое,
Ищет давным-давно,
Ищет не первый год —
Только никак не найдет.
Я сижу в клоаке —
Меня туда загнали
Красные собаки.
Как я их боюсь!
Бросить бы им кость — но как?
Ведь я сижу в клоаке —
Меня туда загнали
Красные собаки.
Как я их боюсь!
Мы все из Сибири!
Кто хотел, тот заварил эту бодягу,
Кто хотел — тот заварил.
Кто сумел после всего дернуть тягу?
Кто сумел после всего?
Ек-макарек случился,
Ек-макарек пришел!
Дудки поют у меня в голове.
Я в облаках: лю-ли-лю.
А в эфире засели пройдохи-враги, —
Это мне не по нутру.
Как понимать текущий момент,
Куда же смотрит начальство?
Целенаправленно мозги заправляют,
Это больше, чем наше нахальство.
Есть, чем гордится, с кого брать пример:
Дед мой сгорел в Сталинграде.
Отец-работяга строил дома,
За труд представлен к награде.
Я — честный парень, таких миллионы,
Мы гордимся своим Отечеством.
Но чувствуем кожей, как нас отравляют,
Едва расстались с младенчеством.
Долго ли, коротко ль шли от ворот обратно,
Много ли, мало ли вынесли на плечах.
Выстрелы в спину – это гулякам плата,
И не вздумай пощады кричать.
Было ли, не было, кто за тебя ответит,
Как пропадали орлами в твоих лучах.
Ткать безоглядно струнам поверил ветер
И летел их молвой обручать.
Как заварена каша громкая
Шевели дрова, рты слюной кипят.
Крутит Дон чубы, Волга окает
Распоясались с головы до пят.
Где в горячих снах сила бражная
С высоты побед знай, плюет.
А в беззубых днях голь овражная
Глушит горькую да блюет.
Сиди дома — не гуляй, девка красная.
Хмарь на улице стоит, хмарь ужасная.
Да и если выкатит красно-Солнышко,
Не гуляй — пропадет воля-Волюшка.
Молодцы усатые ходят там и сям.
Позабавиться хотят — видно по глазам.
Выжидают день-деньской, терпеливые.
Приоделись, петухи горделивые.
Далеко за большими горами,
Там, где Солнце садится всегда,
Два бродяги, о чем-то скучая,
Нога в ногу идут в никуда.
И в пустынном безмолвии прерий
Ветерок им о чем-то шептал.
Лай шакала иль вопли гиены
Бег мечты иногда нарушал.
Далеко за бескрайней равниной
Тихо шепчет о чем-то вода,
И стояли в спокойствии чинном
Два дуба на краю ручейка.
Июлем скользил меж ребер и жил,
Звенеть волосам нагадал.
Высокой травой молился с лихвой,
Поила из рук Ингода.
Кубани трели пропели Лели
Без греха.
В нелегком деле — не сон-потели:
Румяны унес перекат.
Далеко — где ни листьев, ни веток.
Далеко — на край света.
Далеко — где ни листьев, ни веток.
Далеко — верень сведать.