Ты так хотел избегнуть глаз, пройти одним, — не обронить
Следы в песок упругих лет, умыть дождем день бороны.
Но завернул в овечий мех тебя отец на берегу.
Малиной грел, метелью вёл, Брусницей звал — в сугроб реку.
И в выстрел гона у седоков дымились кони в узор оков.
Просили травы из-под копыт вернуться равным в круг догопыт.
Без рукавицы пьяной молвой в осень дымится степь булавой.
Голос ходил ночью сполохом,
В ворох годин лапу полога
Сбросил с глаз — пробудил уверень доли.
И ни за что кинут шкурами,
Взят усачом целым куренем:
Стал горазд на пути встречать повторень.
Бел пел пыльным звуком,
Жаль, жар! — Гнев аукал.
Ветреный, бросился видеть зря.
Ил был по колено,
Звон — вон: веткой горелой —
Вед уныль, в сумерках клен в листья зареван.
И черта лопнет в брызги,
А вчера парень рыскал
Уберечь навсегда твой прищур.
Пропадал снегом в ливень,
А господарь горстью гривен
Правит речь. Свысока ждет солнечный чурень.
Мне бы только вспомнить имя твое.